Lady_orange
Заяц несудьбы (Ч2)

Небольшая пьеска с антрактом

Италия, Венеция. На сцене декорация венецианского Гранд-Канала – изображая прибой, за сценой усердно булькает горлом звукорежиссер, слышатся крики чаек (это тоже звукорежиссер). На картонке неумело нарисовано закатное солнце, которое, почему-то, садится прямо в головы нарисованных же гондольеров.
На переднем крае сцены деревянные декорации гондолы, в которой ведут светскую беседу ТОМАС КИРК – непререкаемый авторитет у китайских рабочих на заводе по производству фанатских сувениров, человек с интересной судьбой, познакомиться с которой мечтает налоговая полиция Британии; рядом с ним ЖАКЛИН, верная оруженосица и особа, приближенная к императору, будущая жена и нынешняя невеста, человек, на которого записаны все дома и яхты, а также группа МЬЮЗ.
Также в гондоле стоит водитель лодки – но из-за отсутствия бюджета у пьесы он картонный.

ТОМАС, радостно: Три часа задержки, две разбитых тобой об мою голову БУТЫЛКИ, и вот мы здесь!
ЖАКЛИН, мило: Опоздали бы на последнюю гондолу – я бы об твою голову еще и ВЕЧЕРНЕЕ ПЛАТЬЕ разбила. Оно у меня из стекловаты.
ТОМАС, весело: Жаль, не стеклянное. Из тебя можно было бы ПИТЬ. Ох уж эта мода. Беллами вчера хотел смокинг из МЯСА надеть. Чтоб, говорит, ГАГА не зазнавалась. Хорошо, его по дороге к машине собаки покусали. Иначе приехал бы в нем на концерт.
ЖАКЛИН, разумно: А могли бы и ФАНАТЫ покусать.
ТОМАС, задумчиво: Их просто перед концертом НЕ КОРМЯТ. Специально, чтоб экспрессия.
ЖАКЛИН, романтично: Хватит работы, давай о душе.
ТОМАС, согласно: Правильно. О деньгах давай поговорим.
ЖАКЛИН, капризно: Нет, Том, давай о нас!
ТОМАС, довольно: Ну так О НАШИХ же деньгах-то!
Жаклин, недовольно: Томас! Посмотри вправо, что ты видишь?
Том, запутанно: Ну… воду…
Жаклин, злобно: Венецию ты там видишь, дундук! И направо Венецию. Кругом – Венецию. Любовь у нас тут, отношения! А ты все про деньги.
Том, бурчит: Как будто нам эту Венецию на сдачу в ларьке выдали. Вот ты вино пьешь, а я за этот стакан гнилого винограда ПОЛГОДА ТРУДИЛСЯ.
Жаклин, легко: Трудятся, Том, на заводе втулок. А ты ИСКУССТВО делаешь.
Том, кисло: А все, что я делают, Беллами КУРОЧИТ. Гремлин музыкантообразный, чтоб его мама обратно родила. В Канзасе им не хочется… Вот отправлю в НОРИЛЬСК, чес по корпоративам. Посмотрим, как запоет.
Жаклин, пожимая плечами: ПЛОХО запоет. И не в ноты.
Том, парируя: А там и не надо. Главное, чтоб акцент и гитарой об усилок.
Жаклин, скептично: Ты потом эту гитару из себя выковыривать будешь. А струны тебе на шею намотает.
Том, холодно: В ПЕРЕХОДЕ петь будет. Эта сколопендра мне и так едва Новый год не испортила. Улетел, понимаешь, вместо меня. А я пока трезвел в аэропорту – три рада со стула сваливался!
Жаклин, примирительно: Все, никакого Беллами. Только ты, я, и…

Голос вдали: … Беллами! Кирк! Мы потеряли Беллами!
Жаклин, в сердцах: Господь нас Иисус и мать его – Библия, ну ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

На сцену со скрипом въезжает макет ВТОРОЙ ГОНДОЛЫ. Его усиленно «гребут» к софитам ДОМИНИК ХОВАРД – человек необъятных достоинств и крайне выдающихся из-под одежды недостатков и КРИСТОФЕР УОЛЬСТЕНХОЛЬМ, заслуженный Дон Педро, губногармошных дел мастер – рукоблуд и струновед.

Ховард, громко: Кирк! Мы потеряли Беллами!
Жаклин, раздосадовано: Да и К ЧЕРТУ вашего Беллами! Сделают мне уже ПРЕДЛОЖЕНИЕ или нет?! До старости в девках ходить буду! Хочу уже паспорт поменять!
ТОМ, возбужденно: Ах вот на что ты НАМЕКАЛА, когда в магазине РЕБЕНКА примеряла. «Том, мне что больше идет – МАЛЬЧИК или ДЕВОЧКА?».
УОЛЬСТЕНХОЛЬМ, громко: ПАРОВАРКА ей больше идет, Том. Посмотри на меня и не заводи детей до старости. Чем старше лошадка, тем реже ее седлают – поверь опыту!

@темы: MUSE, Пьеса с антрактом, фик: MUSE