21:24 

По мотивам спектакля "Легенды Раджастана" пензенского Театра Доктора Дапертутто

Lady_orange
Глиняная голова Виджая

(Вольное идиотское переложение классической восточной драмы Шудрака «Глиняная повозка»)

Пьеса с антрактом, в которой вы познакомитесь с непростой жизнью совершенно простых индийцев, изложенной в песнях, плясках, стихах, многочисленных взглядах, улыбках, намеках, вздохах, и совсем немного прозе. В антракте любой желающий может спеть, станцевать и найти у себя родинку в форме слона.

Действующие лица:
В прологе

Сутрадхара (рассказчик). Тип веселый, задорный, наглый. Изрядный любитель набить пузо за чужой счет – как и большинство писателей и излагателей, впрочем.

В драме мужчины:
Санджай, молодожен, так и не сумевший за полгода семейной жизни сложить из кубиков «ж», «о», «п» и «а» слово «счастье»; герой, но не очень-то любовник, да и финансист, скажем прямо, если и от бога, то не совсем понятно – от какого.

Ракшас, дух дюже зловредный; зловредит в основном по мелочам, но крайне по-скотски, за что сам себя любит чрезвычайно – другие же не очень.

Ами, еще более вредная зараза, но прикидывается хорошим – как и все умные злодеи; зловредит хором с Ракшасом.

Пандит, служитель Шивы – отец красавицы и умницы Радхи, служитель не ахти какой усердный, но пока ни разу высшим начальством наказан не был, отчего искренне уверен, что делает все правильно; однажды, правда, схлопочет.

Виджай, Дух Воды, сын бога Шивы, в прошлом обиталец местного фонтана, а ныне – супруг красавицы Радхи, неосмотрительно пожертвовавший каким-никаким, да бессмертием, ради земного брака – и сам, в общем-то, практически сразу понял, где сглупил, да только шкурка жабки сожжена, обратного пути нет; пытается смириться с семейной жизнью, но слово «счастье» из тех же кубиков тоже пока не складывается.

Женщины:
Пуджа, дочь богатого человека, супруга Санджая; женщина больших достоинств и недостатков столь малых, что никто их и не видит (особенно если угрожают столь серьезно, и желание перечить столь незначительно); пожинает семейное счастье с молодосупругом Санджаем, любит его искренне и слепо, за совершенно неясные другим (вполне возможно - мифические) достоинства.

Радха, дочь Пандита, служителя Шивы, вовремя выскочившая замуж за человека с хорошими связями по ту сторону колеса Сансары; ныне замужняя дама, у которой на послужках два духа и один подкаблучник; искренне считает, что заслужила все это за мучения и терпение – и в этой уверенность одинока.

Место действия — город Раджастан.

Пролог

Не стреляйте в ситариста, он играет как умеет.
(Народная индийская мудрость)

Не плюй в Ганг, и так эту воду пить нельзя, а с твоей слюной вообще сплошная
антисанитария.
(Не менее народная индийская мудрость)

Действие первое

На сцене дом Санджая и Пуджи, счастливых молодоженов. Богато украшенная спальня, огромная кровать с пологом затянута москитной сеткой. На окнах почему-то решетки изнутри, со следами зубов, ногтей и напильника. Тут и там расставлены черно-белые фотографии пары, половина из которых совершенно не выглядят счастливыми. На одной виден только филей в полосатых брюках, обладатель которого – Санджай, явно пытается уползти из кадра, но за штанину его намертво держит нежная ручка невесты; на другом фото из-за спины молодожена видна початая бутылка коньяка, а глаза – как у военнопленного в Северной Корее. Впрочем, Пуджа на всех фото сияет как алюминиевый жбан. Из-за полога раздается громкий богатырский храп.

Появляется Сутрадхара, рассказчик.

Сутрадхара, громко. Куда это я попал, интересно знать? В жилище этом живут, должно быть, богатые люди. Золото вот, и благовония, а также Шиве богатое воздаяние. Да прибудет в этом доме благодать! Но где же люди? И что за могучие звуки слышу я? В этом доме страдает несварением вьючный слон?

(Расхаживая, осматриваясь кругом.) Гм! Вон, кажется, идет хозяйка этого дома. Расспросим-ка ее! (Заглядывая за сцену.) Почтенная, поди-ка сюда.
Служанка (входя) . Вот я, почтенный.

Появляется служанка, она несет в руках кувшин с водой и полотенцем, в другой же руке кварту коньяка в прозрачной рюмке.

Сутрадхара, вежливо. Скажи-ка нам, тяжеловолосая красавица, ясноокая прелестница, куда мы, с нашим уважаемым зрителем попали?

Служанка, радушно. Попали вы в дом достославного торговца и дочери его, прекрасной, мудрой, великодушной хозяйки моей, госпожи Пуджи, а также мужа ее, благородного, честного и славного делами своими финансиста Санджая (едва сдерживает улыбку). Полгода как минуло с того счастливого дня, как боги их судьбы связали в узелок, пути сплели натуго и гулял весь Раджастан три дня на их грандиозной свадьбе. Ни одного трезвого – ни езжего ни пешего, не осталось в нашем славном городе в эти дни. Ну, разве что, господин Виджай и госпожа Радха, что браком сочетались законным в эти же дни. (служанка ходит по сцене, восторженная) Ах, что за свадьбы это были, почтенный! Побывали вы б в этом время в нашем прекрасном Раджастане – гулял и народ, и боги, духи, и даже служитель Пандит – которому, как мы знаем, строго запрещены возлияния, с личного разрешении Шивы стаканчик пропустил за здравие своей прекрасной дочери. Лучезарный Раджастан сиял!

Сутрадхара, хитро. Ни езжего, ни пешего – вот это гуляния! Воистину от души возливали раджастанцы! А что ж несешь ты, почтенная?

Служанка, просто. Хозяйка от почиваний послеполуденных изволит с супругом пробуждаться. Несу ей полотенце – умыть лицо белое.

Сутрадхара, заинтересованно. А в другой ручке что ж? Нешто сил утреннее подкрепление духовных?

Служанка, вздыхая. Нет. Это я хозяину нашему несу, благородному Санджаю. Заморское какое-то снадобье – сам он говорит так. Без него по утрам на хозяйку и не смотрит. Говорит, жизнь семейная без этой микстуры не жизнь, а так, прозябание во тьме безнадежной. Видно, настой. Нам, слугам, пробовать не дозволено.

Сутрадхара, восхищенно. Вот пример жизни семейной славной и обоюдовлюбленной. А что же, хозяйка, пока просыпаются молодые, не отведать ли снадобий из пищи вкусной и нам? После рассказов твоих желудок мой напоминает о себе троекратным ура молодым.

Служанка, согласно. Отчего бы и нет, почтенный. Отведаем. (Уходят)

На сцене воцаряется тишина. Зритель видит, как за занавесом крадется кто-то в лимонных ботинках. Из-за занавеса высовывается воровато Санджай, оглядывается по сторонам, морщится от храпа, закатывает глаза. Снимает лимонные свои ботинки и в оранжевых носках крадется к кровати. Отодвигает сетку, в лицо ему несется ударный залп храпа. Санджай зажмуривается и ныряет внутрь, раздается оглушительный скрип кровати. Тут же с другой стороны показывается заспанная физиономия Пуджи, девушка сладко потягивается и зевает.

Пуджа, блаженно. Ах! Прекрасный новый день с любимым мужем!
Санджай (показывается рядом, взлохмаченный якобы со сна) Что-то я этого мужика в нашем доме ни разу не видел. Мифический персонаж какой-то. Ты б его позвала, да меня с этих галер уже отпустила, а, Пуджа?
Пуджа, скептично. О-о, достославный супруг, смотрю, с утра уже огненной воды в канистру залить изволили.
Санджай, спокойно. О своей канистре пекитесь, почтенная супруга. А моя сама по себе. И звенит, к тому ж.
Пуджа, спокойно. От чего ж ей не звенеть, коли без продыху вы ею бьетесь об углы разных пивных заведений нашего прекрасного Раджастана.
Санджай, огрызаясь. На свои гуляю, чай. Приданое твое пока не трогаю.
Пуджа, весело. Да кто б те дал! Не напасешься ж приданого-то на твою печень БЕССМЕРТНУЮ!
Санджай, закатывая глаза. И печень вот приплела. Пока не перешла к другим органам моего измученного тела, займись своими делами.
Пуджа, ласково. А мои дела – твои дела, Санджай. Коли забыл – к годовщине готовиться начинаем.
Санджай, ворчливо: Не к годовщине, а к ДВУХЛЕТИЮ. У меня – год за два.
Пуджа, обращаясь к небу. Кришна, ну ты видишь, кого в мужья мне дал? У всех мужики как мужики, а у меня БУХГАЛТЕР! Причем ТАК СЕБЕ, кстати. Третьего дня трех коров за двух посчитал, а третью провел по книгам как недвижимое имущество и списал, зараза! (к мужу) Алё, гараж, куда корова делась?
Санджай, себе под нос. Недвижимое – потому что ХРЕН СДВИНЕШЬ. А делась – потому что таки СДВИНУЛ. Где - не скажу. СУПРИЗ!
Пуджа, хохочет. Ой, да свинье под хвост твои сюрпризы! Опять, поди, лак для волос у торговца тишком купил, и мажешься в темноте.
Санджай, смурно. Не мажешься, а БРЫЗГАЕШЬ, глушь ты неэлектрифицированная. В этом городе только я да радио «Маяк» несем людям счастье и гармонию. От твоей же красоты кроты слепнут и зеркала трещат. Это я здесь единственный светоч, а ты меня ЧАХНЕШЬ.
Пуджа, грозно. ХРЕНЕТОЧЬ. Сейчас как чахну в то, чего там у тебя промеж рогов, вмиг эту дурь забудешь. Тоже мне, звезда полей – кукуруза, один на всю деревню с ложкой во рту родился.
Санджай, несчастно. Ну вот. Сплошное домашнее насилие, гегемония и тотальный тоталитаризм.
Пуджа, расцветает. Милый, ну так бы сразу! Сколько комплиментов, и это только в час дня!
Санджай, кисло. Да это, вообще-то… (безнадежно) А, не важно.
Пуджа, радостно. Я такая счастливая жена! Вон, Радха, со своим никак не отмучается. Дал же Кришна за заслуги ей чудо водянистое. Месяц только как отучила в фонтане ночевать, а летать этот инвалид умственного труда до сих пор пытается. Три раза с крыши уже по привычке сигал, пока не придумали ему узел на ногу вязать.
Санджай, завистливо. Да-а. Вот там-то у этого индивида жизнь! Жена – красавица, в голове – шаром покати, аж гулко. Все условия для счастливой семейной жизни! Духи, опять-таки, в услужении. Что ни попроси, вмиг приволокут. От папы там разные передачки. То браслет счастья, какой-нибудь, то кольцо красоты…
Пуджа, ядовито. …То молнию геморроя, сарай сжечь.
Санджай, смеется. Да, крепко его батя-то прогневался, когда Радха своего балбеса подкаблучного подбила духов на уборку урожая навьючить.
Пуджа, хохочет. Ага. Все убрали! И урожай убрали, и скотину, и два селения со свинарниками впридачу. Причем куда убрали – одному Шиве и известно!
Санджай, заговорщически. Видно, далеко, коли в ту ночь все лики Шивы окрест ходуном ходили, а крыша их дома так вообще по воздуху рассекала.
Пуджа, переменивая тему. Слушай, супруг, кстати о крышах. Ты в своем ли уме, батюшку моего на деньги-то разводить? Верни корову, почтенный. А не то буду применять ненасильственное насилие.
Санджай, отмахиваясь. Да у Пандита твоя корова. Доит. Мы с ним дело одно ладим. У него как дочь за порог – сразу столько идей проснулось. Жениться собрался. Приданое копит – средства оборотные нужны.
Пуджа, спокойно. Вот и пусть вокруг собственной коровы оборачивается. А у нас не пункт помощи неимущим служителям. Небось, когда дочуру выдавал, огреб от тестя немножечко материальных богатств. Куда, спрашивается, все подевалось? С твоей помощью утекло в заведения общественного увеселения?
Санджай, важно. Мы БЕДНЫМ раздали.
Пуджа, с намеком. То-то я смотрю у самого бедного вон в углу ВАЗОН, духами дареный, стоит.
Санджай, с высока. Не вазон это, а семейное ВЛОЖЕНИЕ. Пригодится в хозяйстве. Что-то, кстати, духи-то последнее время притихли. Опять, небось, затевают какую гадость. Минуй нас, Шива, этой напасти, вот только ведь коровник окупился…

Пуджа хочет что-то сказать, но в этот момент входит служанка и женщина замолкает. Семейство начинает утренние омовения.

Актеры уходят, действие завершается.

Действие второе.

На сцене богато украшенная гостиная дома Радхи и Виджая. На коврах с подушками возлегают разряженные духи Ракшас и Ами – расслаблено попыхивающие кальяном. Вяло препираются, по своему обыкновению разнополярного происхождения.

Ракшас, лениво. А вот у вас зато, компенсации за переработку нет. Оплата по трудодням.
Ами, вяло. Зачем, коли не перерабатываем? Мы добро творим, а добра много не бывает. Это тебе, злыдню, надо постоянно какие-то козни точить и придумывать. А я только и делаю, что за тобой подчищаю. Я – метафизический санитар леса.
Ракшас, ворчливо. Научили вас там лыко вязать. Пользы никакой, зато брехливости вагон. От нас, от негативных, пользы куда больше – мы двигатели прогресса. Когда человеку хорошо – разве он что придумает? Так бы и сидели на пальме, коли не насущная необходимость проблемы решать. Боги мудры, они знают, что равновесие есть равносилие двух суть личин этого мира – доброй и злой.

Ами смотрит на Ракшаса, тот смотрит на Ами. Оба покатываются со смеху.

Ами, ухахатываясь: Ой, я не могу! Философ. Кандидат в мастера по вольному религиоведению и брехоблудству, прямо. Скажи мне лучше, о мудрый, но зловредный, чего б нам еще такого намутить, чтобы скучно не было? Я за мелкие пакости в разумных оборачиваемых вспять пределах.
Ракшас, выдыхая облачко. Реки полноводные в молочные обращали?
Ами, вздыхая туманно. Было…
Ракшас, задумчиво. Людей по лесу плутали? В поднебесье подбрасывали?
Ами, еще более туманно. И это было…
Ракшас, задумываясь еще глубже. Виджая вернуть бессмертие уговаривали?
Ами, удивленно. А можно?
Ракшас, пожимая плечами. На последнем разборе полетов начальство прозрачно намекнуло, что пора бы этот цирк с развоплощением кончать. Оно и задумывалось-то как средство ребенку поиграться. Ну в самом деле, мешать божий дар с яичницей земной жизни – ни в какие ворота. Кесарю – кесарево. Мне грустно глядеть, как он мыкается-то. По небытию тоскует, а в теле никак не приживется. Застыл посередине, ни в те двери не пройдет, ни в эти не уместиться. Надо нам ему как-то мысль внушить, что лавочку пора прикрывать.
Ами, сбито с толку. А Радха? Любовь его?
Ракшас, шипит. Я тебя умоляю, любовь. Игрушка это – любовь человеческая. Сегодня есть, завтра вазон расколотила об его голову – и все, нету любви, одна скорая помощь и статья за причинение тяжких телесных. От пяти до восьми, между прочим. Мы, существа эфирные, нежные, у нас задачи другие, и цели жизненные. А она его заставляет огород полоть, да белье вывешивать. Когда он в своем фонтане сидел и ей любовался, то была любовь платоническая – откуда ему знать, что помимо фонтанных бесед еще и огород со свиньями имеется. Не дело это, сыновьям Кришны коров за вымя трогать. Мир не так устроен, понимаешь? Каждому своя в нем роль и обязанность. А в этом Раджастане все враскоряку пошло.
Ами, задумчиво. Ох и зловредная ты душонка, Ракшас. Все б тебе гадость сотворить. Людям поломать жизнь.
Ракшас, цинично. А мне, знаешь, люди побоку. Равнопараллельны. У них жизнь на два моих плевка в длину, и буду я ради них расстраиваться еще.
Ами, смурно. Так бы и дал тебе…! В ЧАКРУ.
Ракшас, свысока. Свою ПОМОЙ – такая же будет, перестанешь завидовать. Локаторы навостри, план я уже придумал.
Ами, вздыхая. Ну, раз Кришна сказал, ослушаешься его разве. Но мне это – прошу записать в протокол – НЕ НРАВИТСЯ!
Ракшас, дипломатически. А ты найди точку зрения, которая твоим воззрениям отвечает. Смотри на это так – ты помогаешь Виджаю вернуться в небытие, где ему было вполне комфортно, пока со своими слезами и теркой для стирки не появилась Радха. Достаточно его доброй воли, и Кришна изымет его бессмертную душу из этого тела, и все вернется на свои места. А добрая воля людей – дело легко достижимое. Манипуляция, манипуляция, мой друг!
Ами, невесело. Эх, Ракшас. Втягиваешь ты меня в дело скверное.
Ракшас, хитро. Зато веселое.
Ами, приободряясь. И правда что. Излагай план, почтенный.

Актеры, о чем-то тихо совещаясь, уходят. Действие завершается

@темы: писательство, Пьеса с антрактом

URL
Комментарии
2015-06-24 в 12:35 

~*Ami*~
Поверить в невозможное – возможно. Тут все дело ежедневной тренировке сознания, прибывающего не в своем уме!(с)
Щаз ремень достану!
под море прячь половину! рррр...

     

Заводной апельсин

главная